Прочитайте, как обстоят дела у сайта Дневников и как вы можете помочь!
×
04:43 

я обещала написать про тебя - пафосно и правдиво

Кецальпапалотль
heavy mental
У Саши девять гитар, пятнадцать постоянных девушек и еще три десятка телефонных номеров про запас, сто друзей и никаких врагов, сорок украденных ложек, бутылка водки в шкафу и всегда двадцать пять рублей мелочью для бегства в Исландию или на сигареты. Когда он умрет, восемь гитар - по числу лет, которые мы знакомы - станут моими, девятую же похоронят вместе с ним. Когда я высмеиваю его планы, он скалится и деланно тяжко вздыхает: "Так и быть, умрешь раньше меня".
После концертов он выливает на себя бутылку минералки без газа, подходит к любой прыгающей у сцены ("Привет, я играю на гитаре!"), через пять минут они обнимаются, через десять целуются (Саша всегда кусает губы до крови), через пятнадцать едут к нему домой, где он наиграет парочку соло, признается в любви, посвятит песню (соврет, что написал ее сам), распишется на медиаторе, так и не спросит, как ее зовут. Под утро она проснется под его бубнеж, увидит сашины исполосованные руки; гладя красные борозды, он продолжит, не замечая ничего: "Я вернулся домой только через неделю, босиком, в шортах, был март. Мне не удалось стать Куртом - отцовское ружье было не заряжено. На зеркале в потолке их спальни я написал маминой помадой, что ненавижу их, но прощаю - красивый такой жест для шестнадцатилетнего мальчишки. Я пошел в ванную, конечно же, в ванную... Так, как тогда, я не смеялся больше никогда". Конец истории она так и не узнает.
Когда соберутся сто его друзей, он будет пьян в хлам, в дым, до зеленых чертей, возьмет в прихожей чьи-то сапоги на шпильке, выйдет на середину комнаты, пошатываясь, провозгласит: "Не вскрывайте вены - от этого почти невозможно умереть. Бросайтесь в окна!", погладит меня украдкой по затылку. Саша - глагол, Саша - гениальный гитарист, Саша - живой набор возвышенных штампов. Саша спросит любого: "На чем ты играешь?". Через пять минут - гамма на чужой флейте, через десять - русская народная на банджо, через пятнадцать он сядет за пианино и запоет сильно, захлебываясь и дрожа: "The dreams in which I'm dying are the best I've ever had". И тогда красноволосая в кресле захохочет и скажет: "Да тебе снова в психушку пора, солнышко". Ей поддакнет сутулый басист, и все зашепчутся, нахмурятся, осудят, синхронно закурят, начнут вспоминать.
Он запойный алкоголик. Он остался ночевать у девушки, украл под утро у нее мандолину и сбежал. Он режет себе руки, когда ему скучно, стыдно, одиноко. Он клептоман. Он беззащитно улыбается. Он ударил человека в метро по лицу, потому что тот на него слишком долго смотрел. Он вплетает чайную ложечку мне в волосы, пока я сплю, и объясняет потом: "Это символ нежности".
Я срываюсь на крик, я выбегаю на середину комнаты, я срываюсь на плач, смотрю каждому в глаза, встаю перед ним на колени и лопочу на ухо голосом Нины Симон: "Пойдем отсюда, мой хороший, пойдем, не слушай их, я тебе леденцов куплю, вишневых, пойдем от этих тварей, в наш подъезд с пианино, по весне я помню код от домофона, я не буду стричь волосы близким людям, только пойдем!". У Саши правая скула в крови, на белых джинсах обувной крем, из карманов торчат мятые нотные листы, он в тех же сапогах. У Саши разбита губа, на ладошке записан чей-то номер, беззащитно улыбается, виснет на мне, перепрыгивает через трещинки в асьфальте, засовывает в рот горстями таблетки и поет тонко, высоко, почти ангельски: "Прекрасное далеко, не будь ко мне жестоко". Он останавливается под моим окном, прислоняется к фонарному столбу, прикуривает от поломанной спички, подпаливает прядь волос и начинает вызубренное мной до последней запятой: "Когда она упала, она упала на спину, смогла сесть и улыбалась еще десять минут. Я прибежал босиком, в шортах, я смотрел из-за спин и не мог ничего сказать, понимал, что никого так не любил, как ее тогда, она улыбалась еще десять минут, старуха с третьего этажа вопила, я камушком поранил себе в пятку, помнишь шрам?" Я стою на трещинке - это к несчастью, тереблю серьгу из перьев в его ухе. В записке было: "Саша ни в чем не виноват", но ее мать, само собой, обвинила во всем меня, ее отец сказал, что я зверь, а я был маленький зверек, вернулся домой только через неделю, босиком, в шортах. Был март. Саша отвлекается на монетку в луже (найти монетку - хорошая примета), поднимает ее, и мы хором шепчем: "Эта сука мне всю жизнь поломала!".

URL
Комментарии
2009-03-29 в 14:30 

Тошиа
БудьВсегда
Однажны послушав тебя, теперь, читая твои тексты, мне кажется, будто это твой голос в моей голове.

2009-03-29 в 14:49 

Кецальпапалотль
heavy mental
Тошиа
надеюсь, он не так паршиво дрожит, как тогда.)

URL
2009-03-29 в 15:39 

Тошиа
БудьВсегда
Кецальпапалотль нет )
только на самых пронзительных моментах и то - не сильно )

2009-04-22 в 23:45 

Солнечный Портал
Несказанное, доброе, вечное...
и в моей голове он звучит...
нравится ваша проза!

   

Нетвердый Язык

главная