13:12 

Доступ к записи ограничен

Джек
cold fish
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

16:56 

see no stranger

Kirmash
такие дела
Я не уверен, что стоит говорить обо всем этом, что можно привязать зашифрованные куски кода к почти не увиденным улицам, почти не услышанным гимнам, почти не стоптанным ногам, я знаю, что у нас все вдвое дешевле и в бесконечное количество раз тише, все глуше ездят автомобили, асфальт дробится на ровные километры, за каждым из них своя стена, шесть ноль шесть, каждая цифра обозначает сожранную душу, шесть нервных клеток отданы за вздрагивание от прикосновения морщинистых рук за минуту до твоего появления, шесть за раздумья о том, что обычно делают провожающие, кроме произношения сумбурных наконец-то-все-говорящих слов и каких-то пошлых жестов, оканчивающихся пятнами на стекле, за которым и без того почти ничего не видно. Ноль — это все остальное, не стоит ничего говорить, это не в первый, но в редкий раз, когда ничего не нужно отдавать, кроме фотографий Джима и пьющего нациста, мне кажется, я завалил все, что можно, потратил все шпаргалки на попытку отмолчаться, спрятать лицо, скрыть всю пустоту, которая копилась по углам комнаты, которую, как оказалось, так легко разогнать, достаточно украдкой сложить пальцы по-морлокски, после приготовить "смерть в одиночестве", коронный рецепт, банка тушенки, два яйца, три куска хлеба, за столик не больше одной порции, не записывайте это, не разваривайте макароны, не пропадайте с ключами на три часа, не говорите ничего, что могло бы вас дискредитировать, этот город увидит словарь сексуальных эвфемизмов, уже страшно, эти улицы заражены часом пик, так тесно не было никогда, бронхолитин не вставляет, целый день дождь. Мокрая ветка метро, смс запаздывают, в остатке две жертвы ситкома, одно помещение, три глотка абсента, огненный шар внутри, много смеха в кадре, а студия молчит, катушку заело, все повторяется, но ракурс, ракурс совершенно другой, все, что вырежут в итоге, останется на чужой совести, в какой-то редкий раз не на нашей, безумные сборы, рыжие волосы, бумага, ложь, чай, теги, теги, теги, сложно вместить все это в одну голову, жаль, что у меня их не три, три получается из шести ноль шести очень просто, но я не скажу, как, я не должен был так писать, все хорошо. На перроне, кажется, мы забыли целую минуту, я не ухожу, прикидывая, сколько все это будет храниться, какие удары потребуются, чтобы можно было стряхнуть выходные с волос, это мука, она очищает, это не болезненная пена в фонтане, не смертельные заболевания, не седина, это почти музыка, что-то большое, приходит внезапно, книги, узнавание, пустота, шум моря, другие звуки, как их можно сказать, ответь мне, как? Я знаю, ты выжидаешь, боюсь, что все окажется никому не нужным, don`t worry, никто не поймет, просто кто-то должен промолчать первым, достаточно идти по улице, постфактум: телефон отключен, денег нет, мне пересылают историю болезни, в которой отец девочки умер от почечной недостаточности, никто не проходит бесследно, ничто.

19:44 

тысяча важных книг от акройда

читать дальше

@темы: книги

13:55 

walking sick

Kirmash
такие дела
Она говорила: "Надо смотреть в окно, чтобы стало страшно жить", открывала шторы, тыкала меня носом в глаз голубя, в косые солнечные лучи, в спотыкающихся детей, она думала что здесь будет рак кожи, незаживающая травма, здесь будет тот, кто обернется против, когда марши застучат в сантиметре от виска, она учила нас бояться и просила называть отчима "батей", так ему приятнее, так нам связанней, это простыня, в которую нас запеленали, а теперь от нее остались жалкие клочки, какие-то странные прикосновения руки к дрожащему, мягкому плечу, мы такими храбрецами выросли, ты не поверишь, мы ничего не боимся, говорил я ей, и она почему-то не поворачивает головы. Я знаю, в ее комнате постоянно идет дождь, иногда перегородки срывает, и она уходит в себя, сейчас же этот дождь пахнет перегаром, сейчас же он надушен и перемешан с икрой, которую подают в немецком посольстве, с дымом, который все чаще живет в ней, душит ее, у нее на щеке нарисовано солнце, ее лучшая индульгенция — это куски рыбы, дрожащие в черном пакете, она ждет спасения, забвения, яркой вспышки, блик на лезвии меча, который отрубит ей и нам головы, после чего можно будет обнять друг друга и больше никогда не ссориться, но все, что ее ждет, я знаю — это новая жизнь русалкой, в самой гуще водорослей, немое существование за стеклом, и надо смотреть на сушу, чтобы стало страшно жить, и, убедясь, ей станет легче, но не сейчас, сейчас не выполняет свою программу, сейчас оседает у нее на волосах снегом, ее руки дрожат, когда она пытается обнять меня, ее страх царапает мою руку, она хочет, как и раньше, взять меня за локоть и подвести к окну, но это уже лишнее, ведь я храбрец, я воин, я солдат, говорит она, собирая мои вещи, мне уже не нужны ее страхи, у меня будет много своих, очень много, только, прошу тебя, не встревай в эту бойню, не надо, ты не для этого, пожалуйста, назови его "батей", я шепчу "никогда. никогда. никогда", а она, как расстроенный учитель, покидающий урок, прыгает в свою комнату, начинает идти дождь и она, плавая там, шьет брату бронежилет. я выхожу из подъезда и сталкиваюсь с отчимом, он смотрит мне в глаза, я тихо говорю ему "привет, пап" и быстро ухожу, а он стоит и как-то обиженно ждет, что я скажу хоть что-нибудь, вздыхает, заходит в подъезд, трап убирают и пароход отчаливает в свой закат.

21:57 

самопочитания

март.
fairy fail
где я сегодня был, что я сегодня видел и слышал - ни в сказке сказать, ни в посте написать (с) Вика

вообще этот весь праздник жизни изначально был "литературным утром", собрались человеки с дневничочков и не только и начали зачитывать вслух свое творчество - стихи, прозу. я подумал - ну схожу, ну поржу может над кем-нибудь особо лиричным (тымойдождьным).

ГОСПОДИ, ЗА ЧТО

первый же юноша, читавший свои ТВОРЕНИЯ, не побоюсь этого слова, прочитал первой строчкой:"со мной никто не спит". бля, вот удивительно-то, а! "в мои-то годы, прожив четверть века" - это надо было видеть, как я ржал, КАК.
мы с приехавшим специально ради этого События Кирмашем и моей любимой Кецалиной ржали как суки, просто ИСТЕРИКА (капслок™ убеждает), каждые 2-3 минуты с мест, где сидели мы, раздавалось адское гоготанье. на листе а4 очень быстро появилась рамочка с надписью "проблеваться" - кнопка, на которую следовало нажимать в экстренных случаях (этот листок я не выпускал из рук все время).

почетное звание "фейл дня" делят между собой две поистине эпичные фразы авторства невнятного мальчика с усиками, далее цитаты:
1. метафизика коричневой занавески
2. вечный блюз наших гипертекстовых ссылок

а потом, а потоооом! наперебой читали свои стишочечки разнообразные пиздевоньки, которые, как оказалось впоследствии, все как на подбор из литературного института, и вот этот вот мальчик, которому никто не дает - это их СВЕТИЛО, на которого они молятся, и усатый парниша тоже. а содержание стихов! одна читала цикл стихотворений про ёбаных котов (ужасно аж яебу), какой-то парень с каменным лицом зачитывал что-то, похожее на яойный фик про призраков (девоньки, танцуем!!), содержание остальных можно свести к "вечность, вечность, я сею вечность" и "ты мой дождь", некто Серяков зачитывал свою прозу (бля, проза), озаглавливая каждые несколько абзацев - "явление первое", "явление четырнадцатое", "явление стопицотое". кто кому явился - я не понял, там зачитывали что-то про "упасть мордой в пафос", так вот это, видимо, оно и было. а больше всего мне понравился дружочек Серякова - бородатый хрен по имени Миша мудоЗвонкин, который зачитывал свои опусы в 8 строк ни о чем, и после каждого такого выплеска требовал апплодисментов. а потом бля всем всучивал автографы!!! я хуею, дорогая редакция, хоть и пишу вам впервые

единственное, что мне понравилось - это как читал Кирмаш (потому что читал хорошо и хорошие вещи) и как читала Кецаль (свои охуенные посты, ну как это можно было не отметить). а Кирмаш, между прочим, культурный человек, он просто сидел и тихо офигевал (в то время, как я сидел с огромной неоновой вывеской над головой, гласящей "БЛЯ КУДА Я ПОПАЛ, БЕЖАТЬ СРОЧНО БЕЖАТЬ")

пока что - всё на этом

апд. БЛЯ ЧЕ ЗАБЫЛ!!!1
внешний вид-то! значит так, перечисляю списком, потому что ржу как сука даже сейчас, не могу нормально печатать
1. девочка-фанатка, бегавшая за Кецалем на протяжении всего процесса, докурившая ее сигарету, полтора часа пролежавшую на мокром асфальте на улице, щеголявшая в трусах-парашютах, задорно хлопавших на ветру из-под штанов. ЛЕСБИЯНКА КСТАТИ!
2. мущщина номера 1. ну вы поняли, еще одна лесбиянка. их лобзания это нечто, моя неоновая вывеска рядом с этим - маленькая дощечка с надписью мелом, а у них - огромный рекламный щит, гласящий "МЫ ЛЕСБИЯНКИ И МЫ ЭТИМ ГОРДИМСЯ, А ВЫ ВСЕ АНАЛЬНЫЕ КАКАШКИ"
3. девушка в термоядерно-желтой шторе - без комментариев.
че вспомню - добавлю

@музыка: marina and the diamonds - obsessions

@настроение: sunday, wake up, give me a cigarette

@темы: !!!!!!!!!!!!!!!!!! ЭМОЦИИ, 40кг хурмы

22:17 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

23:44 

lock Доступ к записи ограничен

хэнк катится в ад
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

17:24 

lock Доступ к записи ограничен

через край
легко
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

16:56 

lock Доступ к записи ограничен

хэнк катится в ад
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

11:57 

lock Доступ к записи ограничен

this void is amazing
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

22:12 

lock Доступ к записи ограничен

через край
легко
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

23:15 

lock Доступ к записи ограничен

хэнк катится в ад
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

00:58 

lock Доступ к записи ограничен

i'm a bad miracle XD
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

20:59 

Доступ к записи ограничен

воображаемый друг
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

12:07 

тот, кому надо знать, не спросит; тот, кому наплевать, молчит. без компромата.

Kirmash
такие дела
В сумбурном, торопливом начале я уворачиваюсь от случайно попавшейся семьи, которая уворачивается от меня, засыпаю и просыпаюсь пятьдесят восемь раз, в среднем снежный покров — пять-восемь сяку, когда я ударяю ногой кого-то, проходящего по вагону, то больше не могу уснуть, потому что Москва.

Теряюсь, нахожу, тороплюсь, потом не тороплюсь, меняю деньги, селезенку и возкальную пыль, пишу на аккуратном, однако рваном листе "Кецаль, ты где?", тыкаю запиской в лицо несчастной женщины, которая убегает к своей семье, после чего нахожу его, невыспавшегося, рыжего, априори демонического, и он ведет меня. Над головой его сияет неоновая вывеска "Я неуютен", мерно вздрагивает, щелкает и скоро гаснет буква "н", затем "е".

Он то спит, то не спит, рассказывает про девочек из МосЛита, упрашивает марта, ну пожалуйста, март, ну пожалуйста, март, который шляется где-то в лесу, да еще и в грязных штанах, покупает три пачки Лаки Страйк, к вечеру не остается ничего.

Дым ведет на поводке непринужденность, много смеется, пишет, рассказывает, знает, принимает, видит, вправляет мне мозги, потом еще раз вправляет мне мозги, после чего я прошу его еще раз вправить мне мозги, но он благоразумно отказывает. Нас дважды одобряет небо, ветер уносит из колоды карту с надписью "Тебе положено", вокруг нас бегает мальчик с воплями "Бляпиздец, я пахну щукой!", рядом лежит вонючая рыбина и гладит траву своим мертвым хвостом.

Дым яростно смущает Кецаля, я больше не могу сдерживаться и расплываюсь в сладостную лужу, Кец аккуратно собирает меня в бутылку, выдает адрес душного клуба и покидает. Потом уходит Дым. Поэты читают под странные звуки, очень сильно болит правая половина черепа, стихи про Роллтоны и Дошираки, потом накрывает море, обнимает, тянет, потом возвращается боль. Когда все заканчивается, я уже не помню, что было до этого, он понимал, что три года не пройдут для него быстро: они будут похожи на три северные зимы, потом возвращается более важное.

Мне снятся уже не войны. Я бегу кросс с какими-то стариками в рваных трико, а домах, мимо которых мы пробегаем, люди занимаются любовью.

Утром он выдает мне два браслета и книгу Боба Дилана, я совсем уже забыл разницу между там и здесь, радуюсь безумно открытому метро, после чего топаю двадцать пять километров по пыльной автостраде, пока не нахожу первую попутку. Она говорит: "Я поругалась с мужем, хорошо, когда есть, кому помочь. В прошлый раз девушка, которая оставалсь у меня ночевать, украла все мои деньги и драгоценности". Ей сорок лет, ее руки покрыты уродливыми шрамами от порезов. Когда она уезжает куда-то далеко, мне становится ясно: меня ведут. Еще четыре попутки, автомагнитола кричит "дорога в небо это дорога домой", меня выбрасывают на каком-то страшном пепелище, таджик возле кладбища пакует венки в мусорные пакеты и украдкой переносит через дорогу в свою потайную нору. Я жру печенье Кецаля, пою Aaah, your dancing child with his chinese suit, he spoke to me, I took his flute, и где-то на сороковом километре трассы Москва-Минск меня накрывает счастье.

23:31 

Доступ к записи ограничен

CoffeeHolic
Кофейная Меленка
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

01:32 

lock Доступ к записи ограничен

Осень
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

00:35 

lock Доступ к записи ограничен

ortaine
alive, she cried
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

21:00 

март.
fairy fail
перечитываем с кецалем логи, ржом как кони (цифарки кликабля)
упд. там еще в каментах кецалина выложила прекрасное

1


2


3


4


5

@темы: лог, люляки баб

20:08 

Доступ к записи ограничен

Джек
cold fish
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

Нетвердый Язык

главная