Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
20:26 

Изотов.

heavy mental
Он обожает красть чужие карандаши - любые, какие попадутся ему под руку. Он забирает их отовсюду и раскладывает у себя дома по полкам. Он украл зачетную работу по культурологии незнакомой девушки - просто так. Он видит объявление в супермаркете. "За вынос ключей из магазина штраф 300 рублей". Он ухмыляется и кладет ключи в карман. "Это моя месть этим зажравшимся людишкам" - говорит он мне и спокойно выходит. Он стопками уносит с собой каталоги, ищет выпавшую из чужих карманов мелочь, утаскивает новые карандаши для своей коллекции, подбирает с земли использованные автобусные талоны. Он слушает только себя. Но зато он готов красть для меня тюльпаны охапками, а я каждый раз отвечаю ему, что не люблю цветы. Он всегда залезает на мой диван в ботинках и требует музыки. Я шепчу ему на ухо всякую чушь голосом Нины Симон, а он засыпает, широко распахнув свои объятия, но перед этим он успевает прошептать мне в ответ: "И как тебя не полюбить?" Пряди моих волос стаями взлетают и падают от его дыхания. А я сторожу его, закрыв лицо широкими исцарапанными ладонями.
Я не видела его целый год. За это время он вытянулся еще больше, волосы почти побелели, а рукав свитера так и не изменился - он до сих пор заляпан черной краской. Я отвыкла от его голоса, отвыкла от бледности его кожи и от его смеха. Он так и не научился стричь ногти.

23:20 

(Сегодня нет неба)

heavy mental
Ублюдок мой милый, ради тебя ведь порчу стиль, порчу формат и вообще, кажется, все порчу.
Отгадать песню по строчке. Чужой Бог Random, чужие песни и никаких поисковиков.
more

21:14 

Спутанные тучи.

heavy mental
Мы неуклюже складывали из рекламных листовок тяжелые разнокрылые самолетики, а потом выстраивали их рядами на ее подоконнике. И я лежала, застужая больную спину, вывалившись в окно по пояс, в спутанной туче своих волос, крепко сжимая коробок спичек. Он был мокрый от снега и мятый. Она всовывала мне в руки самолетики, я поджигала каждый и выпускала на волю. И она ахала от восхищения и рассказывала, куда они летят. За гаражи, за бойлерную, за то искореженное дерево, за две дороги.. Потом она сидела возле моих ног, которыми я цеплялась за край подоконника, и пела мне: "В тебя.. Ты странный. Скуластый. И веришь в себя безумно.." А я хрипло тяфкала-смеялась и выпускала очередной самолетик. Спички закончились на последнем самолете. Он был самый разнокрылый, самый искореженный и самый неловкий. Я дала ему право жить и забрала к себе домой. Я рассказывала ей о том, что весной мы посадим яблоню под ее окнами, а потом я буду собирать яблоки, лежа на спине.
- И мы будем поджигать их.. И в окно.

22:00 

Тошнота.

heavy mental
Он отводит меня ночевать к себе. И я иду к нему в квартиру с зубной щеткой, с пастой, ключами и носовым платком. Больше у меня с собой ничего нет. Ни книги, ни флейты, ни одежды. Он торопит меня в книжном, злится, топчется на месте и нервно предлагает мне остаться здесь навсегда. А я сижу прямо на полу и перебираю книги с нижних полок. Мы идем к нему домой - все как прежде, зеленые стены, зеленая лампа-шар, зеленые кожаные диваны. А я обнимаю Сартра и долго расшнуровываю ботинки в прихожей. До часу ночи я слоняюсь по квартире, ем засохший сыр и пою Real Folk Blues. Рано утром я ухожу, забрав щетку из ванной и долго шнуруя ботинки. На улице я нюхаю капюшон, волосы и пальцы - все пахнет дымом, жгучим сигаретным дымом. Я бегу домой, боюсь вдохнуть, спотыкаюсь, тяжело дышу ртом. На середине пути я падаю на первую скамейку и лежу на ней с закрытыми глазами. У меня кружится голова и подгибаются ноги. Я больше всего боюсь, что потеряла ключи. Дома я смотрю в вытянутое зеркало, смотрю на свое ярко-белое лицо с красными пятнами и спрашиваю себя дрожащим голосом: "Жива?" А потом я утыкаюсь в ладони, которые навечно пропахли дымом и потом, и дико смеюсь. Голодный кот кусает мои пятки, а я на автомате тру тряпочкой пол, которая так кстати попалась под руку.
Когда мама вернется домой, она увидит свою бледную дочь в идеально убранной квартире.

22:54 

Уходя.

heavy mental
The end of the dream
will be when it
matters
all things lie
Buddha will forgive me
Buddha will.

я не помню ни строчки.

22:34 

Соня.

heavy mental
Вокруг нее крутится жизнь, вокруг нее расцветает все, около нее звездопад и снопы искр. Она мешает чай хрупкой ложечкой, даже не задевая стенки чашки. Она держит себя за тоненькие запястья и умилительно рассказывает о том, что после шести есть вредно. Я восхищена. Я неуклюже сижу на стуле, подобрав под себя колено, в какой-то невообразимой позе, в грязной футболке и в протертых широких штанах. Я пью чай, нервно брякая ложкой и причмокивая. Она вдруг замолкает и смотрит на меня в упор. Я покачиваюсь и чуть не падаю. Хватаюсь за край стола и начинаю криво улыбаться. А она уже вновь щебечет, расспрашивает про школу, помешивает чай и поправляет тонкий хвостик. Я провожаю ее до двери, путаясь в штанинах, рукавах и подоле. Спотыкаюсь об угол и опять расползаюсь в кривой улыбке.
После нее остается яблочный чай, одинокая чашка на столе и лежащая рядом хрупкая серебряная ложечка.

18:08 

Амбиции.

heavy mental
У всех были с собой какие-то тетради со старательно выписанными определениями, по двадцать ручек, справочники по жанрам, сборники кратких содержаний, пять чистых тетрадей на всякий случай и еще одна - для особо экстренных ситуаций, а также сменка, паспортные данные на отдельном листочке и окружные работы. У меня была с собой флейта, неизменная Юнна Мориц, черная ручка и одна чистая тетрадь со штампами гимназии. Я приехала одна и даже не стала подходить к знакомому 11-класснику, чтобы поздороваться. В регистрационной форме забыла написать свой телефон, пришлось возвращаться по зову и писать все заново. Бездумно писала, бездумно повторяла: "Шаганэ ты моя, Шаганэ" и бездумно накручивала пряди волос на палец. За два часа исписала 7 листов, сдала первой и гордо ушла. Еще минут десять бродила по огромным широким коридорам незнакомой школы, прислушивалась к многократному эху своих шагов и боролась с желанием достать флейту и заиграть что-нибудь задорное. Ступеньки потертые, с колдобинами и царапинами по краям, лестницы еще шире коридоров, а этажей, кажется, было так много, что все я так и не успела изучить. В метро удалось сесть и заснуть. Провалилась.

01:14 

Division Bell.

heavy mental
Комкаем тоненький синий платок, перебрасываем его из рук в руки, передаем друг другу и упорно смотрим в глаза. У него дрожит жилочка на виске, натянулась и дрожит. Как синий платок. Как мои пальцы. Он вздыхает и отдает мне его снова. Я закрываю глаза, шепчу волшебное слово и вкладываю платок ему в руку, поочередно загибая все пальцы. Он его держит вместе с шоколадкой в хрустящей красной обертке и шепчет что-то в ответ. Кашляет и громко благодарит меня вслух. А я уже убегаю, крича что-то на ходу и посмеиваясь. На пороге останавливаюсь и смотрю на его широкую спину. И убегаю, уже совсем.
А потом я пытаюсь ласково бурчать в трубку, прислонившись щекой к стене, пытаюсь не заснуть и не сказать ничего лишнего. Мой платок стоит в рамке - он боится его носить с собой.
- А вдруг?..
И он замолкает, а я слушаю далекий треск в трубке, шорохи и поскрипывания, слушаю, прислонившись щекой к стене и почти засыпая. И он пытается сказать это снова, дрожащим голосом.
- А вдруг вышивка расползется? Вдруг ниточки не соберутся вновь в, в..
Я слушаю треск и молчу. Он тоже молчит. И, наверное, кусает нижнюю губу.
Его девушка совсем не умеет вышивать.

23:31 

I.

heavy mental
- Самовзорваться?
- Обязательно.
- Пойду на кухню.
- Подожди, я с тобой.
Диалоги с самой собой. С самим собой. С самими. Здесь, наверное, могло быть много запутанных потерянных предложений, много разрозненных слов и просто буквы по отдельности. Но меня ждет последний свитер, который еще можно отстирать, меня ждет кастрюля в зеленых потеках шпината и брокколи, меня ждет некормленный кот и скомканные простыни. Постельное белье единым неразлепляемым комком на полу, странички по всему столу и абсолютно сухие глаза. Умирает. Все хуже и хуже. Рвут во все стороны. Оставьте. Извольте. Побейте.
Когда-нибудь у меня будет однокомнатная квартира, нет, кладовка на окраине, а в ней - скрипка, простенький синтезатор, гитара и флейта. И бубен.
Все хуже и хуже. Все умирает и умирает.
- Пойду на кухню?
- Иди, я лучше здесь посижу.
Сам с собою.

23:12 

Pennyroyal.

heavy mental
Два напитка моего детства смешались и сами разлились по стаканам, банкам и кружкам. Отвар шиповника - холодный чай из школьной столовой и кислородный коктейль из запредельных лет. Приторно сладкий холодный чай без чаинок в граненых стаканах и с толстыми ложечками, пахнущими железом. Кислородный коктейль - пена, пузырьки и шибающий в нос запах шиповника, даже не плодов, а, скорее, цветочный запах, который гуляет по ноздрям, щекочется и легко испаряется. На столе стоит толстая банка из мутного стекла, я пью шестую кружку отвара, вылавливаю осадок со дна и пытаюсь его съесть.
А потом тихо смеюсь, зажимая рот руками, вспоминая сегодняшнюю беготню по лестницам, объедание искусственного дерева и подбрасывание ботинок в воздух.
Смех смешивается с шиповниковым отваром и отталкивается от стенок.

22:35 

now it's gone.

heavy mental
Вяло-гниющий день.
И листок диковинного растения на полу оказывается яблочной кожурой. Мятая простыня, серое лицо и чернильные пятна, старые чернильные пятна под глазами. Не сбежать, не вырваться, ничего не сделать. Брожу босиком от кухни к комнате. Не читается, не пишется, не говорится. Предательски дрожат пальцы и голос. Спутанные волосы. Я, кажется, догниваю от скуки.
P.S Придумала, как назвать флейту. Ее будут звать Юль. И звук похож, такой тонкий, с явным "ю", плавно переходящим в "у". И сама похожа - слоновая кость, добрая флейта.

@музыка: Двери Тамерлана

23:39 

heavy mental
Белое режет глаза.

22:20 

Я - облако и более никто.

heavy mental
Человек-химера, человек-оркестр, человек с бесконечно звучащей музыкой в голове. У меня жив только один наушник, а ноты трещат и задыхаются, все неравномерно, невыразительно, в два голоса. Уже не воспринимаю обрывки в голове - часами гадаю, что это за навязчивая мелодия, пытаюсь собрать кусочки воедино, жуткий винегрет. Неделями можно думать, успеть сочинить за это время новый текст, но так и не понять.
А каждый человек, с которым я расстаюсь, прощаюсь навсегда, оставляет после себя музыку. Если любить - то всем сердцем. Я теперь слушаю Genesis, я слушаю Pink Floyd и Gentle Giant. И меллотрон в одном ухе, акустическая гитара в другом, а внутри текст на русском языке. В этом хаосе я сплю, в этом бардаке я читаю и пишу, все наизнанку. Не знаю, как живут вместе мои любимые группы. Не знаю.
Мне проще жить совсем без музыки - в полной тишине. Но она вцепилась в меня и отпускает лишь тогда, когда я роняю свой старый плеер на пол в ванной. Диск вылетает, верхушка отламывается напрочь и наступает тишина. Мне приходится слушать дребезжащее радио или играть себе самой. Я никуда не денусь, человек-химера. Преследует меня всюду, я просыпаюсь под нее, я засыпаю с ней, бесконечные напевы в голове. Играть можно на всем - на ветре, на стеблях, на пуговицах, из кастрюли получается отличный барабан, а из расчески - губная гармошка.
Бесконечно звучащая музыка в голове.

22:05 

Позвоночник.

heavy mental
Звук детский, робкий, но очень пронзительный. И я делаю все по старой привычной схеме - губы в трубочку, языком отталкиваться от неба и будто бы приговаривать: "Тю, тю". Акустика под столом гораздо лучше - мы сидим там вместе, и она мне поет. Иногда приходится расплетаться и петь самой. Моя белая простая флейта, которая так легко раскручивается на три части. Я таскаю ее с собой всюду и даже в ванной сражаюсь с сонатой Генделя, под шум воды закрываю глаза и вспоминаю длинные связки нот, мокрыми пальцами сплетаюсь с ней и мы поем, поем вместе под шум воды. Вместо учебников в сумке со мной она, я горжусь этим и невпопад на все фразы отвечаю: "Ну и что? А у меня флейта, флейта!" Синий чехол пахнет какой-то химией и резиной, я кутаю ее в одеяло на пять минут, а потом не выдерживаю и вновь лезу с ней под стол. Так и сидим, так и поем, она - тонко и громко, я - тихо и низко. Попеременно. Осталось дать ей звучное имя, такое же звучное, как и она сама, звать ее по утрам к себе и идти в ванную. А там соната Генделя, там мокрые пальцы и слипшиеся веки. Белая простая флейта из трех частей. Тю, тю.

16:25 

Шпагу, мой оруженосец.

heavy mental
Дверь взламывали пять минут, пока я прикидывала, можно ли украсть гипсовую лепнину. Искомые цифры - два и девять? Около черной каморочной двери стояла изломанная елка в остатках мишуры. Долго шли по лестницам, читали все надписи. Стихи, снайперские прицелы, признания в любви, рисунки, черные пятна по стенам и перилам. "Трамвай - хорошая штука. Берлиоз." "I'm Lord Voldemort" "Я люблю Коровьева!" Бессмертное "Рукописи не горят". Почти поднявшись наверх, обнаружили адреса чьих-то дневников и много раз повторенный ник Melodian'ы. Спускались радостно, хотя я все еще ныла о том, что мне срочно нужен фотоаппарат, маркер и трофей. Леди Лисяш мне вторила. На пороге валялся чей-то (чей-то ничейный) зелено-серый ремень с двойной пряжкой. Чистый, новый. "И такой трофейный.." Схватила, затолкала в сумку, осталась довольна. Сам музей впечатлил меньше, но там был кот! Пешеходную экскурсию себе устроили самостоятельно, бродили кругами около станции Маяковская. Стемнело, разбежались по домам. Трофейное - ремень, гель для душа, новая тетрадь-блокнот на пружинке, непонятное нечто в шахматную клеточку, которое теперь болтается на моей сумке.

02:20 

Присохшее.

heavy mental
Я вытряхнула все билеты, все обрывки, все старые письма, все рисунки, всё вытряхнула из ящика воспоминаний. На дне остался тот самый октябрьский пепел и полусожженные бенгальские огни. Поиски только в этом ящике затянулись на час. Пиьсма, рисунки, билеты. Билеты, рисунки, письма. Ленты, пробки, ручки, открытки, извещения, карточки, конверты, бисеринки, кусочки кожи, нитки. Ничего не нашла. Долго все читала, долго раскладывала заново, даже грязный старый пепел ровным покрывалом по дну.
Открывала все коробочки из-под дисков, рассматривала с двух сторон, переворачивала. И так - каждый, не пропуская, по очереди. Все альбомы Pink Floyd, все альбомы King Crimson, с двух сторон, не пропуская. Ничего не нашла. Разглядывала буклеты, тут же слушала, тут же вспоминала. Убирала на места, сортировала по алфавиту и году выпуска альбома.
В книгах, во всех этих сотнях книг ничего не было. Между страниц, между строк, ничего не нашла. Из каждой пыталась что-то вытряхнуть, летели закладки, старые календарики, все шуршало и разваливалось. Читала любимые отрывки, сидя на полу. Ставила на место как попало. Бегбедер рядом с Солженицыным, Мориц рядом с Желязны, Мандельштам рядом с медицинской энциклопедией. Не было, даже в книгах ничего не было.
В синем полосатом носке нашлась стая десяток. Мятых, старых, но вполне всамделишных десяток. В кармане куртки были постоянные крошки, еще одна мятая десятка, много мелочи и ключи. Перерыла остальную одежду, проверила оставшиеся карманы, расстегивала молнии, пуговицы, выворачивала наизнанку. Ничего. Затолкала всю кучу обратно в шкаф, на место.
Под столом нашлось яблоко, под ковром нож для фруктов, под шкафом "Повелитель мух", под подоконником журнал, под диваном утерянная книга.
Пятисотрублевая купюра нашлась там, где я никогда не думала ее найти - в кошельке. Я спрятала ее в кошелек - это было очень умно, уж я бы там ее долго не нашла.

01:44 

Lizard.

heavy mental
Я ковыряю пирог вилкой и слышу, что она плачет за стенкой. Сама пекла пирог, сама делала крем, сама украшала специально для нее - сама безжалостно ковыряю его вилкой, сидя на кухне. Бабушка умирает. Она уже почти сорвалась, уже почти уехала, она уже не со мной, она уже там. Я уже у отца в зеленых дымных комнатах. Она тонко плачет за стенкой. Я распотрошила пирог и развлекаю себя мыслями о том, что уеду куда-нибудь, сбегу. Она сбежала уже - я сбегу потом. Она лишь назовет дату и уедет. Мне все равно. Я уже у отца. Роятся мысли, обрываются в голове и складываются в мелодии. За стенкой поет флейта. Плач не слышен. Она уехала, оставив меня в комнате эгоизма с тонкими зелеными стенками. Они с флейтой плачут. Я смахиваю крошки от пирога на пол. Башня из слоновой кости.

23:07 

There was a Hole.

heavy mental
Я заперта. Я мечтаю о том, что когда-нибудь просто-напросто уберу свои волосы в сундук, под кровать, в шкаф. И мне не надо будет выходить из комнаты совсем. Я затяну дыры цепями, я буду сидеть там всегда.
Завтра надо написать про дождь, волынщика и мокрые колени.

00:32 

Волынщик. Год назад. Почти не мое.

heavy mental
И тут я поняла, что зонта-то и нет. Под разрастающуюся тишину Astronomy Domine вода полилась по люкам и рукавам. Я плелась под дождем без зонта, зато с гитарой и со скользким шнуром в кармане. Если бежать - гриф бьет по затылку. Поэтому я медленно шла, обходя лужи и выжимая низ куртки. На первой же строчке Lucifer Sam я влезла в лужу, попутно подняв пять маленьких фонтанов. Кроссовки стали темно-синими. Волосы стали черными удавчиками. Асфальт стал цельно-черным. Все были с зонтами. Гитары не было ни у кого. Я медленно шла дальше, от скуки брызгая на прохожих водой из луж. Терять было нечего. Но я почему-то решила, что шнур вполне можно потерять. Matilda Mother - я перехожу дорогу, мокрая, злая, пью по дороге, прямо со щек. Flaming - я иду по лужам, подвернув джинсы. Еще есть снег, еще есть лед, еще есть кроссовки и мокрые щиколотки. А пахнет весной, одурительно пахнет весной, талой водой, мокрыми волосами и вонючими кроссовками одурительно пахнет.
И тут я понимаю, что мой двор - целая вселенная. Лед проваливается, я по колено в воде, джинсы промокают до бедер и отвратительно прилипают к ногам. Я не могу вернуться назад и шагаю на глазах у всех тех, кто мудро идет в обход. Я одна. Двор ослепительно белый, ослепительно мокрый, ослепительно пустой. Я чучело. Scarecrow. Мне неловко - я изображаю радость, влезаю глубже и падаю. Я мокрая вся. Я чучело, чучело! На меня смотрят мальчишки-велосипедисты, когда я вылезаю в грязи из-подо льда. С гитарой. Мокрая. Радостная. Я нахожу мокрый ключ, я захожу в квартиру, принося с собой воду, грязь, коричневый мокрый снег и гитару. I've got a bike. Не снимая ничего, прохожу в комнату и последние семь-восемь секунд молча слушаю треск часов.

17:00 

Испалец в колесе

heavy mental
- Он лишил ее бесчестия, и у нее была потеря кровоизлияния.
- Разговоры о таких вещах - ниже нашего благородства.

Нетвердый Язык

главная