Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
22:49 

heavy mental
Привезли вещи с дачи. Накинула куртку поверх футболки и выбежала во двор. При свете фонаря разглядела, что ноги полностью голые, хорошо хоть, что кроссовки одела. Мне вручили тыкву и поручили стоять у подъезда. Я крепко сжимала ее в руках и любовалась ярко-оранжевым боком. Я решила, что если те мужчины у скамейки пристанут ко мне, я буду говорить им, что меня зовут Золушка. И я только что с бала. Они не пристали. Золушка побежала с тыквой домой. Я показала тыкве все пять этажей. Кроссовок решила не терять, белые лошади-кони с их гордыми принцами не влезут в нашу прихожую.

10:55 

heavy mental
Вокруг горы скомканных бумажек и реки из ручек. Рисую черно-белых козявков. И козявок.

12:20 

heavy mental
В 23.00 я решила, что химию напишу на немецком, физику спишу у кого-нибудь, прислонившись к стене у кабинета, сочинение по литературе сочиню прямо у доски, вызвавшись отвечать, русский вообще обойдется, его можно не делать, а история не заслуживает моего внимания, чего из-за нее переживать вообще. И потом я поняла, что первым уроком немецкий. А я ни слова не помню. А я не написала 12 предложений по теме "Стоит ли сокращать летние каникулы". А я... И вообще, у меня болит зуб. И я легла спать с чистейшей совестью. И с больным зубом.
Поэтому в 9.20 я с радостной улыбкой сидела у кабинета стоматолога, пропуская школу. "6, пломба, кариес. 5, пломба. Нижний, 6, пломба, дыра"
Меня пытали сверлом, но я так и не рассказала о причине посещения. Мне назначили еще 3 сеанса пытки и попытались убить мышьяком.
Алгебру буду делать завтра. На английском.

21:08 

heavy mental
А хорошо было бы идти через дорогу, слушая музыку и витая в облаках. А тебя переедут. И ты ничего не узнаешь. Да, я уплыву.
Хорошо было бы напиться до беспамятства под эти чудесные фортепианные проигрыши и упасть лицом на стол. И ты ничего не вспомнишь. Хорошо, что я пьянею от одного стакана красного сухого вина.
Хорошо было бы послушать вместе с кем-то "Book of Saturdays". А еще я бы пропела ему последний куплет. И первый. И всю песню. Дрожащим голосом. Уткнулась в его волосы носом и тихо пела на ухо. Бы.
Я пришла и плюхнулась на банкетку. Я сказала маме, что больше не пойду на гитару. Брошу все к концу пути. Не могу видеть лица. Пальцы дрожат, трогая струны. Я заплакала и меня стало трясти. Уползла к себе в комнату, шаркая ногами. Написала сочинение по английскому. Поплакала. Съела персик. Расчесала волосы.
Хорошо было бы вот так идти - музыка играет, а ты витаешь в облаках. Ты вспоминаешь и улыбаешься. А потом резкий удар. И ты ничего не узнаешь.

15:18 

heavy mental
Пальцы, волосы, ногти, вены. Больше всего привлекают меня в людях. Любуюсь ими с манией сумасшедшего профессора. Я не обращаю внимания на лицо, я не вижу (это же глупость!) фигуру, я замечаю только пальцы, волосы, ногти, вены. Пальцы меня завораживают. Вены трогают. Я просто Интересуюсь ногтями. Люблю чужие волосы.
Сейчас я даже не вспомню имени того юноши. Он копался в сумке, искал учебник. Выудил его длинными тонкими пальцами. Наверное, именно за эту "черту" я так люблю музыкантов. У него были вздувшиеся вены-канаты ярко-синего цвета. И грязные ногти.
На моей правой руке мне постоянно мешают длинные ногти. На левой ногти коротко пострижены. Так удобнее играть - ведь я постоянно теряю медиаторы.
- Настя, скажи мне честно, очень тебя прошу...
- Да, мам?
- Ты причесывалась сегодня?
- Нуу..
- Причесывалась?
- Нет.
- Да уж, молодец. Вижу.
Пальцы. Гибкие - это наследственное. Отгибаю назад колечком, сгибаю только первую фалангу, дергаю одним мизинцем.
Много, много уколов в вену. В больницах, всего лишь проба крови. Жгут и моя трясущаяся рука.

@музыка: Rough Justice - Rolling Stones

16:43 

Пустая.

heavy mental
Доедаю молочную шоколадку, дочитываю "Каникулы в коме" Бегбедера. Стала часто опечатываться, странно путая буквы. Вместо "а" пишу "и", вместо "ы" пишу "ю". Бурчу под нос "La mer". Осень ворвалась слишком быстро. Рябина под окном слишком быстро покраснела. Школа мне надоела. Слишком быстро.
В кармане старой куртки, которую давно не одевала, нашлось много интересного. Мятая бумажка, стершаяся и посеревшая по швам. "Wild horses couldn't drag me away" - неровно написано на ней. Достала, прочитала, снова сложила и убрала на место. 12 рублей мелочью. Достала, потратила на мороженое. Старая конфета. Кто-то угостил. Достала, попробовала, выплюнула. Хлебные крошки. Не доставала.

19:45 

Босиком по мостовой.

heavy mental
На словах: "..Мы любовались луной, и я слышала стук его сердца", по моей щеке в темноте потекли слезы. Yuna тоже плакала. Кто-то впереди шмыгал носом и всхлипывал.
На Новослободской мы прощались. После фразы "Ты очень хорошая", я вспоминала улыбку Юны, ее теплую щеку и бежала по переходу. Моя старая джинсовая куртка развевалась вместе с волосами, а я гладила большим пальцем ключ в кармане. Мне было уютно. Люди стали декорациями.
Во время фильма я настолько вжилась в сюжет и жизнь героини, что непроизвольно кивала головой, отвечая за нее на вопросы. Меня слегка пошатывало, когда начались титры. И мы снова молчали. Но тогда я молчала, потому что в глазах до сих пор были кадры из фильма, звучали песни, и я просто не могла ничего сказать. И это было прекрасно, чудесно, незабываемо. Дайте мне словарь синонимов, я продолжу.

17:33 

heavy mental
И мне подарили овцу. В блестящем пакете. Я спросила у друга с мрачноватой выдавленной улыбкой: "Это тонкий намек?" А он захихикал.
Я стягиваю кроссовки прямо на пороге, куртку бросаю на пол, форменная жилетка летит на диван, расстегиваю все пуговицы у блузки, она тоже сползает на пол, джинсы сдергиваются. Только после этого я криком проверяю, есть ли кто дома. Нахожу халат в тазе с грязным бельем. Ложусь в кровать, укрываюсь одеялом, лежу 10 минут. Отрываю от батона кривой кусок, ем. И в Сеть. Больше делать нечего.
..Кружусь по комнате, вальсирую с Овцой. "Северное небо остужает города..." Запинаюсь о стеллаж.
Нет ничего хуже, чем обыденная жизнь. Так казалось мне год назад. А теперь мне все равно. Я стала апатичным растением на тонкой ножке. Перезревшим одуванчиком, кое-как дотянувшим до осени. Да, действительно, надо перестать прятаться за словами и вылезать наружу. За месяц, проведенный в деревне, я была на воздухе два раза. Свет резал глаза. У меня появляются черты, свойственные всем больным людям. Я люблю долго рассказывать про все свои болячки, описывать ощущения и боль. Странно, что руки-ноги и остальные части тела еще не отваливаются.
Мы с тобой плывем туда.

18:15 

heavy mental
"Быть ли великим, скрытным, надушенным зверем,
Вымирающим под милым покровительством Королей,
И влачить жизнь роскошною клумбой
Под гербами их Странной империи?"
Мне - не быть. Но и наплевать на судьбу и швырнуть Королям все карты на стол никогда не выйдет. Я - кусок пластилина. Я - серая тряпка, желтая губка, белая замазка. Валяюсь под ногами, впитываю, закрываю собой. Уползаю, утекаю от Королей. Всегда какой-то обрубок, кусок чего-то. А стать целым не выходит. Я не нахожу часть себя. Я бегу от общества, потому что там я всегда лишняя. Я бегу от себя, потому что мне себя не хватает.
Я бегу от мыслей, потому что сейчас не могу их выразить.

13:19 

Припевочка.

heavy mental
Он был моим кукольником, а я была его послушной марионеткой. Он дергал за нитки, а я смешно дергала руками и ногами. Он вкладывал свои слова в мои пластмассовые губы. Он заворачивал меня в фиолетовую ткань и укладывал в сундук. В сундуке пахло нафталином. Занавес был сделан из красного бархата. Почти все спектакли начинались в 9 вечера. Собирался зал, приходили люди, но я никого не видела. Я даже никогда не видела других кукол. Я была увлечена моим Кукольником, его руками и движениями. Я беспрекословно двигалась за его руками. По вечерам он говорил со мной. Я молчала, моргала ресницами из синтетической нити и вращала стеклянными глазами.
Однажды у меня появилась дырка. Он заботливо заштопал ее потайным швом. И все продолжилось - спектакли, полный зал, фиолетовая ткань. Нафталин и глаза. И длинные пальцы, управляющие мной.
Мои нитки спутались. Он выругался и закинул меня в коробку. Через месяц коробку унесли на свалку. Прислали другую куклу.

18:45 

"Твой образ меня/мой образ тебя."

heavy mental
На улице шел дождь, а рядом с памятником шел митинг. Стекла залило каплями. И я не пыталась за ними ничего разглядеть. Поэтому я просто стояла и ждала.
Я сразу же поразилась тому, какая она высокая. У нее очень доброе лицо. Ее голос напоминает мне Париж. Франция 1968. Мы шли молча. Моим музыкальным сопровождением был цокот ее каблуков по тротуару. Я была рада, что можно вот так вот идти и молчать. Это редко удается. Я молчала, смотрела по сторонам и одергивала ворот черной рубашки. На Красной площади она чуть не потеряла туфельку. Через час мы лежали на траве и смотрели на плывущие облака. Пение птиц и шелест листвы мешались с ревом машин. Мне было интересно - в ее глазах отражаются облака? Листья путались в волосах. Мы говорили про наступающую осень. Потом встали и опять пошли. И я вновь шла за ней и смотрела по сторонам, слушая цокот. Мы обрывали афишу Кататонии. Она свернула ее в рулон и несла в руке. Я молчала и молчала. И она молчала. Мы молчали. Даже тишина молчала. И людей вокруг просто не было. Губы слипались. Ноги шли.
Спасибо за эту прогулку, Yuna.

02:01 

Запись новая. Новая запись.

heavy mental
Жена моего отца - это так здорово звучит. Пол вокруг меня становится жидким. Или, как минимум, рассыпчатым. Она говорит, что для моего возраста у меня старческие глаза. Умудренные жизнью. Она крутит моим отцом и своим хвостом. Хвост игриво высовывается из-под юбки из бутика Oggi. Когда мой отец резко вспоминает обо мне, мне приходится резко вспоминать о ней. У меня до сих пор нет парня. Она, наверное, не может заснуть по ночам, думая об этом. И каждый раз надеется, что он уже появился за прошедшие две недели. Где-то в темноте я смеюсь ей в лицо. У меня до сих пор нет парня, стиля и чего-то еще. Не помню. Она считает, что я хорошо влияю на свою сводную сестру. Сводная сестра хорошо влияет своими руками на мои волосы. Я приползаю домой, считая выдранные пряди и подозрительно нюхая одежду. От нее пахнет сигаретным дымом. От сигаретного дыма я сползаю на пол и бледнею, задыхаясь. Я выношу только дым Джелу. К слову пришлось. А сводная сестра любит свою некрасивую сестренку. Стою под горячим душем два часа, смывая дым с тела. Трачу весь шампунь. Она идет по Красной площади, цокая каблуками. Она спрашивает у отца, показывая на собор Василия Блаженного, что это, мол, такое. Но, надо сказать, красивое такое. Она - жена моего отца. Она рассказывает, обнажая зубы в улыбке, как отец в таком-то году дарил ей цветы пачками, просто пачками. Это было в год моего рождения. Я криво улыбаюсь в ответ. И жалею маму. Незнакомое мне чувство. Она будит его, бесцеремонно протыкая насквозь накладным ногтем. Я смотрю на отца и думаю - как ей не противно быть с ним? Не наоборот. Я пришла и прильнула губами к постеру с Че Геварой, целуя его. Полностью опустошенная и вывернутая наизнанку.

00:06 

heavy mental
Крикнув им, чтобы они все оставили меня в покое, я убежала. И выбежала в круглый зал. Я ходила по нему кругами и смотрела на саму себя в зеркалах. Комната смеха. А потом я вылезла из своей головы через ноздрю. И пошла гулять.

00:49 

heavy mental
Дорогая главная часовая канцелярия!
Даже не знаю, где в этом имени ставить запятые. Обращаюсь к вам с глубочайшим уважением и маленькой просьбой. Маленькой песчинкой в песочных часах. Пожалуйста, отмотайте время на месяц назад. Ровно на месяц. Или на месяц и два дня. Обещаю распорядиться этим временем благоразумно и в прошлом ничего не менять. Просто жить.
С уважением, ее пресветлое величество, Королева Подземелья.


Если бы так было можно. Аккуратно вложить листок в конверт. Запечатать. Найти джинсы под диваном. Пойти на почту и отправить.
Джелу Норд уверенным быстрым шагом бежал к следующему выходу. Я семенила за ним, разглядывала его рыже-красные волосы и считала выходы в город на Пражской. Насчитала девять по кругу. Рассмеялась. Джелу громко рассказывал мне, как мы будем ее лупить за такое издевательство.
Я буду любить тебя даже с отрезанной головой. Тихо, не упади.
Ворочаюсь на диване и слышу смех за стенкой. Кладу голову под подушку. Зову кота шепотом. А он играет с моими пятками.
Настя, Настя! Смотри, кто идет сзади нас! Ой, у тебя так глаза сразу загорелись..
Я нюхаю волосы Джелу и сообщаю ему, что они у него потрясающе пахнут. Мурка тоже нюхает и говорит, что они пахнут болотной тиной.
Мы ползем по полю. Два маленьких трактора. Нет, я, пожалуй, большой. "Самое ужасное, - говорю я, - это ползти, ползти и упасть в канаву..." Выползаем и идем по асфальту. Около нас останавливается машина и предлагают подвезти. Проезжает вторая. Я возмущаюсь, почему и эта не остановилась.
Мы смотрим "Властелина Колец". Перематываем один кусок снова и снова. Смотрим на длинноволосого эльфа в эпизоде. Улыбаемся.
Я лежу на полу и дергаю ногами. Она снимает это на камеру. Кричу, захлебываясь смехом: "Остановите съемку!" А потом мы безжалостно скидываем чужие книги на синюю крысу. "Синяя Крыса - каскадер" - говорит F-ey и топает ботинком, показывая мне, что съемка уже началась, а я тут хлопаю ушами.
Холодно. Сначала мы сидим друг напротив друга. А потом лежим, и я разглядываю ее волосы. Встаем и ползем на корточках к дому.
Черный провал.
Мы обнимаемся и по очереди чмокаемся в щечку. "Ну, я пойду к метро.." "И мы тоже пойдем" - отвечает мне Джелу. "А зачем мы тогда прощались здесь?" "Это была репетиция."
Иду, не оборачиваясь, спускаюсь вниз. Сажусь и открываю книгу.

15:36 

Стоки, змеи, гроты с водой.

heavy mental
Учителя часто говорят, что у меня талант говорить. Ученики часто говорят, что у меня талант гипнотизировать своей речью. Временами учителя просят провести за них урок. "Тебе надо быть политиком!" - восклицала, глядя на меня у доски, учительница истории.
Когда я спускаюсь в метро и обнаруживаю, что карточка закончилась, я встаю в очередь, достаю один наушник и начинаю думать. А чаще - вспоминать или предвкушать. Количество необходимых мне поездок я показываю на пальцах. Отрицательно качаю головой, когда у меня спрашивают, нет ли трех рублей. Все думают, что я немая. Странные вы.
В вагоне люди качаются в такт. Меня трогают за плечо или теребят за рукав. Я поворачиваюсь и открываю глаза. Мужчина беззвучно шевелит губами. Наконец я нащупываю кнопку "стоп". "Вы выходите на следующей?" "А какая следующая?.." "Менделеевская. Выходите?" "Не знаю..." И отворачиваюсь. Play.
Смотрим вместе с мамой какой-то фильм. Соседи сверху ругаются. Я говорю: "Ты слышишь? Она говорит ему, что он почти не приносит денег в дом"
Меня раздражает, когда при встрече мне говорят, что у меня необычный низкий голос.
Одно время я говорила тихим умирающим шепотом. Меня никто не слышал, и мне это нравилось.
Я люблю молчать. Просить человека: "Давай помолчим..."
Я люблю гнуть свои пальцы. Нажимать ими на enter.
Смотреть людям в глаза - это такая поэзия. Они прячут глаза в пол. Я прячу глаза в ногтях. Или в книге. Или в кроссовках. Там не найдут.
Долго посмеивалась над другом, у которого была привычка посасывать концы волос. Теперь я понимаю его, волосы мои отросли.
От скуки я разбежалась и упала на диван. Пять раз. Внутри все встряхивается и перемешивается. Блаженно.
Из уха текла кровь. Я лежала на белой простыне. Перекатилась пару раз. Остался след. Радостно трогала его. Оживала.

00:54 

heavy mental
...Я не одна, у меня есть книги!
Кричала я когда-то в пылу истерики и скандала с мамой. Я спокойно засыпаю, глядя на корешки в темноте, нависающие надо мной. С собой я почти всегда таскаю какую-нибудь книгу. Сложно представить Настю в школе, не стоящую хмуро у стены с книгой в руках. Обязательно потолще и позаумнее. Чтобы все видели. Глупая детская претенциозность. А ведь я что-то в них понимаю. Иногда у папы случаются порывы благородства, и он приезжает домой и начинает со мной говорить. Два года назад он узнал, что я прочитала "Мы". Три часа он смеялся и говорил, что я там ничего не могла понять. В конце концов я расплакалась, пытаясь объяснить все грани сюжета, и ушла. Люди любят подходить и спрашивать: "Ты читаешь Бодлера? А не рано тебе?" А я люблю книжные магазины. Как там пахнет. Тысячи книг на полках. Новые, хрустящие страницы. Подходить к консультантам и спрашивать: "А у вас есть Маркес?" Люблю слышать удивленный ответ-вопрос: "Сто лет одиночества? Есть. А вы хотите..." Я позерка. И отвечаю: "Нет, я ищу книгу "Вспоминая моих грустных шлюх". Она у вас есть?" Позерка. Пафосная и маленькая. Слишком инфантильная. И не люблю приезжать в гости к папиной второй жене. Она фыркает и говорит, что Солженицын - глупость. Приятно прижимать книгу к себе, как любимого человека. Приятно в первый раз переворачивать листы. Приятно, когда они оставляют на пальцах следы свежей типографской краски. У меня большая семья - три стеллажа. И есть еще пять стеллажей дальних родственников. Я могу уйти из этого гнилого мира. Есть старые двери, есть новые, а есть такие, которые ведут на помойку. А есть двери, у которых заедает ручку или замок, и я не могу вернуться обратно в реальность. Они окружают меня со всех сторон и ласково просят все забыть. Они говорят со мной по ночам. Нашептывают на ночь. Впитывают слезы.
Слишком сложно писать про таких дорогих людей.

19:26 

Нервный подросток с неокончившимся периодом полового созревания.

heavy mental
Она упала на меня сверху шерстяным пледом. Она давит, давит, давит. Хуже ярко-голубого неба. Если прочитать это вслух - получается рифма. Жаркая, потная, липкая. Темная, сумрачная, одинокая. Придавила меня, а я упала. И пассивно лежу, не пытаясь ничего сделать. Я жду, пока черви не съедят мой мозг. Я строю стену из серого гранитного кирпича. И медленно схожу с ума. Я могу смеяться, а потом тут же плакать. А потом тут же смеяться, сквозь слезы. Мне кажется, нечто подобное есть или бывает в голове у всех. Я ощущаю себя скомканным листом на сером асфальте, и от этого мне хуже. Сверху, на мой иллюзорный плед, уже падают осенние листья. И тоже давят. Давят цветом. Лучше бы осень была серой. А лето сделать черным. А весны бы не было. Апрель выковыривать чайной ложкой из всех календарей. Май, всхлипывая и падая на пол со стонами, выцарапывать ногтями. Март оставьте. Я переживу.
А его ударить по щеке и упасть перед ним на колени. Он соврет, а я пойду следом. Он ударит, а я промолчу. И ущипну его в ответ за руку. А потом все забуду и буду держать в руках его длинные гибкие пальцы. Гладить и улыбаться про себя.
Апрель выковыривать, май выцарапывать. Март оставить.

18:51 

heavy mental
Я потянула маму за рукав в последний вагон. У стены сидели две тени, прямо на полу. Они улыбались и обнимались. Какая-то женщина, стоявшая неподалеку, запретила смотреть своей маленькой дочке на эти тени. Сидеть на полу - негигиенично, а обниматься - тем более. А я смотрела на тени и вспоминала. Внутри что-то стучало и кололось.

08:36 

Свободу попугаям.

heavy mental
Из меня растили желтую орхидею в оранжерее. Поливали теплой водой, строго по сезонам вносили необходимую подкормку и никогда не забывали закрывать за собой дверь этой стеклянной теплицы, уходя. А из меня, зеленой веточки, вырос чертополох. Колючий и кривой. Мама, конечно, расстроилась. Но виду не подала и просто стала убеждать всех окружающих, что это самая настоящая орхидея, редкий экземпляр.
-Посмотрите, какая выросла орхидея!
-Какая красота! Чудо, что за редкость!
Они не видят орхидею, они видят чертополох. Но не хотят признаваться.
А может, я птица. Поэтому дайте Насте крекер. Подравняйте обрезанные крылья, чтобы не отрастали. И всегда закрывайте клетку. А то еще убежит на коротких лапках.

17:48 

newpost

heavy mental
Я буду ходить и украдкой пинать свой стол под музыку. И расковыривать диагональную ранку на ноге. Я промолчу исподлобья робко.
Каждый раз под звуки любого клавишного инструмента мне хочется плакать, рыдать. Я рада, что он был хотя бы не гитаристом. А еще у меня на рабочем столе фото Синей Крысы. Купленной за 29 рублей.
Я сажаю ее перед собой и вспоминаю, как мы снимали на камеру ролики о ней и катались по полу. Я говорила гнусавым голосом и пыталась не смеяться. А цепочка моей памяти разворачивается дальше и падает на пол. Стрекочут цикады, а мы валяемся за домом на бетонной дорожке. Я рассказываю с восторгом какую-то чушь, а кузнечики (цикады-сверчки) стрекочут, стрекочут. И у меня затекают ноги, а сверчки (кузнечики-цикады) надрываются сильнее и громче.
А еще мои ноги затекали на стуле в маленьком актовом зале. И у противоположной стены стояла большая бутафорная дискета, а я не могла пошевелиться и втихаря зачесывала челку вперед, чтобы никто не видел моих слез. А потом не могла говорить и хрипела, шмыгая носом. И хотелось сбежать и плакать одной.
Я сбежала через два дня. Осталась в одиночестве. И я хожу и украдкой пинаю свой стол под музыку. И робко молчу.

Нетвердый Язык

главная